1 июля 2026 года Ethereum Foundation опубликовал в блоге пост Ethereum for Governments and Institutions: Why neutral infrastructure matters now и приложил к нему доклад для чиновников и институциональных инвесторов. Команда, стоящая за Эфириумом, после десяти лет работы блокчейна решила переориентироваться на государства. Она теперь предлагает Эфириум как "достоверно нейтральную" публичную инфраструктуру для расчётов по сделкам, выпуска активов, цифровых удостоверений личности, ведения земельных и других реестров, аттестаций, отслеживания цепочек поставок и т.п. Опорные цифры доклада должны внушить читателю доверие к платформе: сеть обеспечена 76 млрд долларов застейканных ETH, стоимость атаки на консенсус оценена в 50,7 млрд долларов, экосистему поддерживают свыше 11 000 разработчиков, а с запуска в 2015 году сеть не останавливалась ни разу - и на всякий случай добавлено, что этим Ethereum отличается от Solana, Ripple, BNB Smart Chain, Canton и Tron, у каждого из которых было от одного до семи сбоев (один, у Solana в 2023 году, - почти 19-часовой).
Заявка масштабная, но было бы наивно рассчитывать на успех просто потому, что цифры красивые. У самого Эфириума за плечами уже несколько не сбывшихся до конца обещаний. А претендентов на роль "блокчейна для государства" и до него было немало, но почти никто всерьёз не удержался в этой роли. Чтобы понять, насколько нынешняя заявка обоснована, я предлагаю разобраться в двух вещах: каким был путь Эфириума к его новому позиционированию и что стало с теми, кто раньше пытался занять ту же нишу.
Часть 1. От мирового компьютера до инфраструктуры доверия
Изначально Эфириум не нацеливался на роль государственного блокчейна. В белой книге 2014 года он описывался как "платформа смарт-контрактов и децентрализованных приложений" - среда, где можно писать и выполнять алгоритмы для валют, финансовых инструментов, реестров собственности, DAO и приложений, которые тогда ещё трудно было себе представить. Но о конкретном практическом назначении этой платформы речи не шло. Каждый мог бы найти свой способ её использования. Отсюда родился образ "мирового компьютера": программируемой сети для всего на свете.
Ещё до того, как характеристика "мировой компьютер" закрепилась за Эфириумом, часть сообщества отводила молодому проекту роль "Биткоина 2.0" - улучшенной версии Биткоина. Однако этот ярлык продержался недолго: тьюринг-полная виртуальная машина (EVM) и смарт-контракты, которые Виталик Бутерин заложил в свой проект, увели Эфириум так далеко от простого хранения и перевода средств, что сравнение с Биткоином перестало бы что-либо объяснять. "Мировой компьютер" - это была более цельная и более амбициозная метафора: децентрализованная машина для исполнения любого кода без цензуры и посредников.
Серьёзный удар по этому видению назначения Эфириума нанесла история The DAO: в июне 2016 года хакер вывел из уязвимого контракта 3,64 млн ETH (15% всех существовавших тогда эфиров), и ответом Ethereum Foundation стала отмена этой транзакции. Оказалось, что в критический момент в Эфириуме всё решает не код, а согласие разработчиков. Вряд ли такую систему можно назвать "мировым компьютером". Разве что таким компьютером, у которого есть владелец, и этот владелец - не вы. Поэтому нарратив постепенно был забыт.
В 2017 году сеть неожиданно обрела новое предназначение. Она стала платформой для ICO: токены ERC-20 позволяли собирать средства на запуск криптопроекта за несколько часов. Из компьютера для любых задач Эфириум, превратился в машину для выпуска токенов. Многие из этих токенов оказались мошенническими, и позиционирование блокчейна как предназначенного для выпуска токенов стало бессмысленным и даже опасным. Да и, к тому же, бум ICO закончился, а Эфириум остался. Он перерос нарратив о том, что его основное назначение - это выпуск токенов.
После краха надежд на ICO сеть нашла более устойчивое призвание в DeFi: Uniswap, Aave и MakerDAO в 2020–2021 годах разогнали суммарный объём заблокированных средств до пика около 177 млрд долларов. А продажа коллажа Майка Винкельманна Everydays: the First 5000 Days на аукционе Christie's за 69 млн долларов сделала Эфириум ещё и площадкой для нового феномена: NFT со ссылками на произведения цифрового искусства.
Ажиотаж вокруг DeFi и NFT потребовал радикального персмотра архитектуры сети, поскольку огромное количество операций в блокчейне превышало пропускную способность сети. Из-за этого в пиковые нагрузки простая транзакция с ETH стоила десятки долларов. Ответом стал переход на Proof-of-Stake (The Merge) и модульная архитектура, где L1 отвечает за безопасность и финальность, а исполнение уходит на L2-роллапы. Тогда же, на фоне внедрения EIP-1559 (о сжигании комиссий, за счёт которого ETH мог стать дефляционным активом), возродилась и идея "Биткоин 2.0" - эфир как деньги, которые подходят и для сбережения, и для повседневного использования. Но долго это не продлилось: после апгрейда Dencun в 2024 году сжигание на L1 резко просело, а предложение ETH снова начало расти.
В последнее время активно проявился новый сценарий использования сети - токенизация реальных активов и, в частности, денег. Законы, регламентирующие статус стейблкоинов и других цифровых прав (токенов RWA) принимаются во всё большем числе государств, среди которых теперь есть и США. И для Эфириума этот новый сценарий набирает популярность как раз вовремя: когда и маркетплейсы закрываются один за другим, и рынок DeFi уже не выглядит таким триумфальным.
Таким образом, Эфириум полностью не вписался ни в одну из концепций, пытавшихся определить, для чего же он нужен. Какие-то концепции он перерос (например, идею платформы для ICO), а до каких-то - недорос (например, до статуса автономного всемирного компьютера).
Глава 2. Кладбище государственных блокчейнов
Идея сделать блокчейн официальной информационной инфраструктурой государства не нова, и опыт предшественников поучителен.
Ближе всех подошла к цели команда Algorand: в 2020 году этот блокчейн выбрали технологической основой суверенной цифровой валюты Маршалловых Островов SOV, которую подавали как первую в мире государственную цифровую валюту. Ещё до этого выбора, в сентябре 2018 года, МВФ выпустил 58-страничный доклад с прямой рекомендацией серьёзно пересмотреть саму идею SOV. Правительство не отступило, но валюта так и не была по-настоящему запущена: спустя годы SOV так и остался на бумаге. Технология была готова, но не хватило политической воли и международной поддержки для властей маленькой страны, взявшихся за проект, который ей в одиночку оказался не по силам.
Денежные расчёты в государствах с использованием блокчейнов позднее всё-таки стали реальностью. И самый яркий пример - это Сальвадор, в котором в течение трёх с половиной лет обязательным к приёму в качестве платёжного средства был биткоин. Но Эфириум при выходе на государственный уровень претендует прежде всего не на роль транспортного протокола для финансовых расчётов. И в данном контексте более показательными являются другие истории.
Например, применение Cardano в образовательной системе Эфиопии. В октябре 2021 года пяти миллионам школьников и 750 тысячам учителей были выданы цифровые удостоверения на этом блокчейне для публично проверяемого учёта образовательных достижений. Но к июню 2023 года системой реально пользовались лишь 38 тысяч учеников. Помешали гражданская война, смена правительства и обычная бюрократия. Государственные чиновники не были готовы принимать образовательные сертификаты, выдаваемые неподконтрольной государству организацией. В итоге в 2024 году IOG (разработчик Cardano) закрыл этот проект.
Ещё один важный пример - Hedera, который целенаправленно проектировался как блокчейн для институционалов и государств. У сети есть заметные проекты, но все они единичные. Дело в том, что развитием сети Hedera управляет совет из нескольких десятков корпораций вроде Google, IBM и Boeing, каждая из которых поддерживает независимый узел и участвует в голосовании за изменения протокола. Для государств это значит, что критическая инфраструктура в конечном счёте зависит от решений советов директоров частных компаний, в том числе иностранных. Интересно, что Ethereum Foundation понимает эту принципиальную несовместимость блокчейн-технологий со стремлением государств иметь максимальную власть и в своём предложении для государств обещает им, что поможет уйти от риска корпоративного контрагента.
Были и другие корпоративные инициативы, которые пытались выйти на государственный уровень.
- Maersk и IBM закрыли в 2022 году TradeLens - инфраструктуру для международной торговли, портов, таможни, перевозчиков и госорганов, участвующих в оформлении грузов. Здесь причина была не в противодействии государств, а в нежелании конкурентов делиться данными в системе, которую контролировал кто-то из игроков рынка.
- Национальная клиринговая система Австралии должна была быть переведена на блокчейн, но этот проект был свёрнут в 2022 году его разработчиком - биржей ASX - из-за слишком долгой и дорогостоящей работы над ним. Это редкий пример того, как выход блокчейна на государственный уровень провалился из-за технической неготовности, а не по политическим и не по экономическим причинам.
- И, пожалуй, самый показательный пример - отказ центробанка Бразилии от использования блокчейна в своём проекте CBDC Drex в 2025 году. Официальная причина - невозможность на приемлемых по стоимости и скорости условиях совместить приватность транзакций с требованием полной видимости для регулятора.
Почему я считаю последний пример показательным? Потому что он вынес в публичное поле идею о том, что даже для цифровых валют центральных банков - формы денег, появление которой было спровоцировано криптовалютными технологиями, - блокчейн может быть не нужен. До этого государства всё-таки старались позиционировать ЦВЦБ как что-то настолько же надёжное и неизменяемое, как и блокчейн. И даже если государства не использовали блокчейн в инфраструктуре своих цифровых валют (как, например, Китай и Россия), они старались это слишком громко не афишировать.
Из всех этих историй можно сделать вывод, что блокчейн - даже частный, не обязательно публичный, - это совсем не то, что нужно государствам для фиксации происходящих в них процессов. Блокчейном трудно управлять, в нём трудно что-то скрыть, а государства не готовы к прозрачности и подконтрольности.
Заключение. Учла ли команда Эфириума эти уроки
Если сопоставить эти истории с содержанием доклада, опубликованного на Ethereum.org 1 июля, видно, что Ethereum Foundation отвечает именно на те претензии, из-за которых не удались попытки предшественников занять государственную нишу.
- Против корпоративного консорциума в духе Hedera выставлен аргумент об отсутствии оператора и валидаторах, распределённых по континентам и юрисдикциям без единой доминирующей страны, порог входа для которых начинается с обычного компьютера и 32 ETH. (Добавлю от себя, что это и серьёзный аргумент против Биткоина, который, хоть и занимал государственную нишу в Сальвадоре, не может похвастаться таким низким порогом входа, из-за чего вся функция по добавлению новых блоков в блокчейн сосредоточена в руках нескольких крупных пулов.)
- Против непрозрачного офшорного подрядчика в духе Cardano - у Эфириума свыше 11 000 разработчиков и как минимум пять независимых клиентских реализаций, так что ни одна из их команд не может единолично отключить сеть.
- Против рисков, из-за которых забуксовал маршалльский SOV, - уже работающие, пусть и скромные по масштабу системы: цифровые удостоверения личности в Бутане, которыми пользуются примерно 800 тысяч жителей этой страны, и схожий проект в Буэнос-Айресе с 3,6 млн пользователей.
Доклад Ethereum Foundation бьёт по трём причинам, из-за которых не удалось полноценно вывести на государственный уровень Algorand, Cardano и Hedera: отсутствию многолетней бесперебойной работы, зависимости от одного контролирующего лица и недостаточной зрелости экосистемы, способной сопровождать проект десятилетиями. И собственная история метаний между "Биткоин 2.0", "мировым компьютером", ICO, DeFi и институциональными деньгами тут работает на Эфириум: сеть накопила разноплановый опыт. Более того, даже тот факт, что Эфириум в течение многих лет был единственным публичным блокчейном, в котором на практике была осуществлена отмена транзакции, тоже, возможно, играет ему на руку.
По объективным критериям - бесперебойность, децентрализация валидаторов, декларируемое отсутствие контролирующего лица, зрелость экосистемы - Эфириум сегодня обоснованно выглядит сильнее, чем Algorand, Cardano или Hedera были в сопоставимый момент своей истории, и команда Ethereum Foundation выстроила аргументацию вокруг причин их неудач. Но основной вопрос - не в готовности Эфириума, а в готовности государств доверить публичному реестру то, что сейчас находится в закрытых базах данных.
Рядовые пользователи всерьёз выбирают между блокчейнами: кто-то предпочитает Биткоин, кто-то - Эфириум, кто-то - Cardano, кто-то - Algorand, а кто-то - даже Hedera (я не шучу: на сайте rabbit.io обмен HBAR на стейблкоины или другие криптовалюты - не такая уж и редкость). А для государств вряд ли есть большая разница, между решениями, доступными в экосистемах Эфириума, Биткоина и в других блокчейнах. Принципиальный вопрос для них - в том, какие полномочия есть у государства в управлении реестром. И вряд ли сегодняшний Эфириум может предложить государствам в этом плане что-то особенное.
